Николай Гарин-Михайловский «Гимназисты - 01» читать - (Из семейной хроники I ОТЪЕЗД СТАРЫХ...)


Содержание:
  • Н Г Гарин Михайловский Детство Тёмы 4 часть


  • Николай Гарин-Михайловский

    Гимназисты

    Из семейной хроники

    I

    ОТЪЕЗД СТАРЫХ ДРУЗЕЙ В МОРСКОЙ КОРПУС

    Однажды осенью, когда на дворе уже пахло морозом, а в классах весело играло солнце и было тепло и уютно, ученики шестого класса, пользуясь отсутствием непришедшего учителя словесности, по обыкновению разбились на группы и, тесно прижавшись друг к другу, вели всякие разговоры.

    Оживленнее других была и наиболее к себе привлекала учеников та группа, в центре которой сидели Корнев, некрасивый, с заплывшими глазками, белобрысый гимназист, и Рыльский, небольшой, чистенький, с самоуверенным лицом, с насмешливыми серыми глазами, в pince-nez на широкой тесемке, которую он то и дело небрежно закладывал за ухо.

    Семенов, с простым, невыразительным лицом, весь в веснушках, в аккуратно застегнутом на все пуговицы и опрятном мундире, смотрел в упор своими упрямыми глазами на эти движения Рыльского и испытывал неприятное ощущение человека, перед которым творится что-нибудь такое, что хотя и не по нутру ему, но на что волей-неволей приходится смотреть и терпеть.

    Это бессознательное выражение сказывалось во всей собранной фигуре Семенова, в его упрямом наклонении головы, в манере говорить голосом авторитетным и уверенным.

    Речь шла о предстоящей войне. Корнев и Рыльский несколько раз ловко прошлись насчет Семенова и еще более раздражили его. Разговор оборвался. Корнев замолчал и, грызя, по обыкновению, ногти, бросал направо и налево рассеянные взгляды на окружавших его товарищей. Он уж несколько раз скользнул взглядом по фигуре Семенова и наконец проговорил, обращаясь к нему:

    – Если б и не знал я, что отец твой военный, то можно угадать это по твоей осанке.

    Семенов удовлетворенно, но в то же время выжидательно оправился, и лицо его приняло еще более официальное и важное выражение.

    – Полковник? – спросил Корнев.

    Семенов кивнул головой.

    – Я видел его… Денщиков бьет?

    – Если виноват, спуску не даст.

    – Вот этак, – сказал Корнев и, скорчив свирепую физиономию, идиотски скосив глаза, сунул кулаком в воздух.

    Все рассмеялись.

    – Ты, конечно, тоже будешь военный? – спросил Рыльский.

    – Об этом еще рано теперь говорить, – ответил, еще более надувшись, Семенов.

    – Дело тятькино, – рассмеялся Рыльский.

    Семенов злобно покосился на него и сдержанно ответил:

    – Что ж делать? настолько еще не развит, что признаю власть отца.

    – Понятно, – с комичной серьезностью поддержал его Рыльский и опять рассмеялся.

    – Настолько глуп, что в бога верю… Терпеть не могу поляков за их чванливое нахальство.

    – Это к прежнему счету, – продолжал тем же тоном Рыльский, – немцев не терплю за их возмутительное высокомерие, французов – за их пустое легкомыслие…

    – Собственно, это очень характерно, – вмешался Корнев, – ты, значит, все нации, кроме русской, не любишь?

    – Вовсе нет.

    – Ну, кого же ты любишь?

    Семенов подумал.

    – Испанцев, – ответил он.

    – Ты видел хоть одного испанца? – спросил Корнев так, что все рассмеялись.

    – Я и Америки не видел… По-твоему, значит, чего не видел, о том и говорить нельзя?

    – Ну хорошо, за что ты, собственно, испанцев любишь?

    – За бой быков, – заговорил Рыльский, – за учреждение ордена иезуитов…

    – Иезуиты уж это ваше польское дело… По-моему, каждый поляк иезуит.

    – По-моему? – вспыхнул Рыльский. – А по-моему, ты самодовольная свинья, которая вместо того, чтоб думать, гордишься тем, что думать не хочешь.

    – А ты… – начал было Семенов, но в это время дверь отворилась, и в класс вошел инспектор.

    Все встали и быстро оправились.

    Бритое широкое лицо инспектора на этот раз не было таким деревянным, как обыкновенно. Даже и в голосе его, сухом и трескучем, теперь отдавались какие-то незнакомые, располагавшие к себе нотки. Да и дело, по которому пришел инспектор, выходило из ряда вон. В его руках был печатный лист с приглашением желающих поступить в морской корпус.

    Сообщив условия поступления, инспектор ушел, а класс превратился в улей, набитый всполошившимися пчелами.

    Все говорили, все волновались, всех охватило приятное чувство сознания, что они уж не дети и могут располагать собою, как хотят. Конечно, это был, в сущности, только обман чувств, – у каждого были родители, но об этом как-то не хотелось думать, особенно Карташеву, и он так же решительно, как и его друзья Касицкий и Данилов, заявил о своем твердом и непреклонном намерении тоже ехать в корпус.

    Волнение улеглось, больше желающих не оказалось, и товарищи смотрели на нераздельную тройку, как на что-то уже отрезанное от них.

    Одни относились к отъезжавшим с симпатией и даже с завистью, и это льстило тройке, другие, вроде Корнева, не сочувствовали.

    Корнев, грызя свои ногти, заявил, что не находит в карьере моряка ничего привлекательного.

    – Еще бы тебе находить в ней какую-нибудь прелесть, когда тебя и в лодке укачивает, – сказал пренебрежительно Касицкий.

    Корнев покраснел и ответил:

    – Я-то уж, конечно, какой моряк, но если б меня и не укачивало, я все-таки не избрал бы карьеры моряка.

    – Почему?

    – Потому что не вижу никакой разницы между любым армейским офицером и моряком: та же бессмысленная жизнь.

    – Почему бессмысленная? – огрызнулся Семенов.

    – Да потому, что все, в конце концов, сводится: на-а плечо! на краул!.. Да ей-богу! Ну что, собственно, какую цель вы преследуете? Ну, будете ездить на пароходе, будете лупить линьками матросов и в то же время любоваться морем. Трогательная идиллия, чушь с маслом, такая же бессмысленная жизнь, как жизнь любого юнкера.

    Данилов схватился с Корневым.

    Доводы Данилова сводились к прелестям морской жизни, прелестям борьбы с морем.

    – Собственно, – возражал Корнев, – какой в этой прелести, в сущности, смысл: победа? – ну, победил сегодня с тем, что завтра оно уже побеждено? Нет, завтра опять побеждай, и послезавтра, и до тысячи раз. В конце концов вся жизнь сведется к счету рейсов – одним больше, одним меньше…

    Доводы Корнева сильно охладили отношения учеников к собиравшейся к отъезду тройке.

    Карташеву тоже как-то в ином освещении представился корпус.

    Тем не менее друзья попрощались, выходя из гимназии, с твердым намерением ехать в корпус.

    Карташев пришел домой и к концу обеда приступил к переговорам с матерью.

    Мать со страхом прислушивалась к словам сына, но делала спокойное лицо и ласково смотрела, пока он, глотая красный сочный арбуз, рассказывал ей о вызове желающих поступить в корпус и о решении его, Данилова и Касицкого.

    – Поезжай… – проговорила мать серьезным, грустным голосом, когда он кончил.

    Она вздохнула.

    – Я мечтала о другой карьере, думала, что мой сын принесет мне университетский диплом… Жаль, что не исполнила папиного желания, когда тебе было десять лет, и сразу не отдала в корпус.

    – В корпус, чтобы выйти офицером, я сам бы не пошел. Моряк и сухопутный офицер – громадная разница.

    – Нет, уж хоть не обманывай себя: никакой разницы нет.

    Наступило молчание. Карташева невольно поразило сходство взглядов матери и Корнева. Насколько Корнев при этом возвысился в его глазах, настолько же себя он почувствовал как-то униженным перед Корневым.

    – Делай как хочешь, – продолжала, помолчав, мать. – Я думала, что ты поможешь мне по хозяйству без папы. Делай как хочешь.

    Аглаида Васильевна встала расстроенная и вышла из столовой.

    Карташев не ожидал такого конца.

    – По-моему, Тёма, это глупость, – сказала его рассудительная сестра Зина. – У мамы здоровье слабое, ты, старший в доме, бросишь семью, уедешь в корпус… а кто ж здесь будет ходить в наемный двор, как мы останемся без мужчины?

    – Я что ж, по-твоему, так и буду всю жизнь около вас торчать? – спросил с досадой Карташев.

    – Да мне-то ты ни капельки не нужен, – поезжай хоть сейчас и куда тебе угодно.

    И Зина ушла.

    Карташев чувствовал себя окончательно сбитым с позиции: морской корпус, еще так недавно казавшийся делом решенным, отодвинулся куда-то далеко-далеко.

    ~ 1 ~

    Следующая страница

    Источник: http://www.rulit.me/books/gimnazisty-read-81279-1.html

    Н Г Гарин Михайловский Детство Тёмы 4 часть


    Опубликовано: 21.02.2018 | Автор: Валентина

    Рейтинг статьи: 5

    Новое по теме


    Всего 6 комментариев.


    09.03.2018 Ферапонт:
    Николай Гарин-Михайловский. Гимназисты. Из семейной хроники.  Тем не менее друзья попрощались, выходя из гимназии, с твердым намерением ехать в корпус.

    07.04.2018 housjixatoo:
    А Рыльский делал жест и продолжал читать. - А кто слишком склонен к Яни, того больно бьют по пяткам   А в голове точно поет кто-то тоскливо и сладко: Николай Гарин-Михайловский - Гимназисты - 01, читать текст.

    13.02.2018 gettambdicorn:
    Книга: Н.Г.Гарин-Михайловский. "Детство Темы. Гимназисты".  А Рыльский делал жест и продолжал читать. - А кто слишком склонен к Яни, того больно бьют по пяткам.

    19.02.2018 Эмма:
    "Детство Темы" и "Гимназисты" - две первые повести из автобиографической тетралогии Н.Г.Гарина-Михайловского. Рассказывая о детстве и отрочестве своего героя, писатель поднимает в повестях проблемы нравственные.

    19.02.2018 Евсей:
    Читать онлайн "Гимназисты" автора Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - RuLit - Страница 1.  Тем не менее друзья попрощались, выходя из гимназии, с твердым намерением ехать в корпус.

    16.02.2018 prudulalne:
    Здесь можно скачать бесплатно "Николай Гарин-Михайловский - Гимназисты (Семейная хроника - 2)" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Русская классическая проза. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте.